— Мне предлагают местечко куда получше. И деньги

все разом — незачем щипать по перышку.
Вряд ли предложат, если узнают, какой ты взяточник. Впервые за дорогу

Ахтунг окинул меня пронзительным взглядом.
—Там именно такие и нужны! — ответил он.

Но на грязную работу охотников мало.
— Не так уж мало, — возразил я. — В очереди стоят за твоим теплым местечком.
Ахтунг пренебреяштельно сплюнул.
—Ну и дай им боже, — сказал он.

—

Ошибаешься, доктор, ничего ты мне не можешь сделать. Мир так устроен, что без меня

не обойтись. Ктонибудь да долженделать черную работу.
Ты хочешь оказать — грязную?
— Пусть так — слов я не боюсь. Таких лекарей с чистыми ручками на свете

полнымполно.

Но люди не пугались нас, они нам

сочувствовали.
Смотри, как бы у меня не лопнуло терпение. Мигом вылетишь на свалку, как тухлый

помидор.
Я думал, он разозлится, но Ахтунг снова ухмыльнулся, еще презрительнее.
— Айайай, какой ты страшный! — сказал он, даже не взглянув на меня.

Коекто из мужчин с ненавистью

поглядывал на конвойных. Из одного окна три женщины в черном — все три с желтыми

звездами — молча, с участием кивнули нам своими лохматыми головами. После хорошего,

спокойного дня эта горячая волна сочувствия подействовала на меня както угнетающе.

Я украдкой оглядел нашу колонну, пытаясь представить себе, как мы выглядим в их

глазах. И на самом деле, более скверно одетой шайки бледных, измученных и обросших

горемык нельзя было собрать по все